Just advertisingOnce upon a time we left Leshchenko drank well, and he was so cheerful mood to say, «Well, Sanechek that your little show.» I asked why. And he replied: «If you demonstrated a lot, we'd have to shoot myself»... Read more - Songs on the music and arrangement. So, it all started with the «Skomorokhov» in 1966, where you played with Gradsky, Buynova and Shakhnazarov. What began themselves «Skomorokhs»? and the music!



Максим Капитановский

Всё очень непросто

(отрывки)

М.: "Оракул", 1994
Всё очень непросто - Александр Градский


Предисловие к книге (вместо справки):

Макса Капитановского мы узнали 1972 году, когда вдруг из великолепного, гремящего на всю Москву "Второго дыхания" он переместился вместе со своими барабанами в юную, зеленую и неумелую еще "Машину". Дела у нас пошли в гору, однако счастье было недолгим - не проиграв и года, загудел Максим в Советскую армию, да еще прямо на горячую советско-китайскую границу. Мы надолго расстались. Вернувшись со службы, Максим не сразу догнал "Машину", а сначала прошел сквозь строй советских ВИА "Добры молодцы", "Лейся песня" и иже с ними. А спустя годы все же вернулся к нам - правда уже в качестве звукорежиссера. Кем и пребывает по сей день.
У Макса масса разнообразных достоинств. Одно из них - он великолепный рассказчик. Согласитесь - редко бывает, когда в компании просят ''Макс, расскажи про то-то и то-то , - отлично зная саму историю, но не в силах побороть искушение послушать ее еще раз.
Я понимаю, конечно, что рассказ, рассказанный и рассказ, изложенный на бумаге - совершенно разные вещи. Но мне кажется, что Максовы истории могут свободно жить и в той и в другой ипостаси. Не надо ждать от этой книги протокольного изложения событий. И если автор то и дело приподнимается над тусклым уровнем бытовой действительности - он имеет право на этот полет. Сильная все-таки вещь - литература.
Андрей Макаревич


Примечание Алексея Шестакова:

Нижеприведенный отрывок из книги Максима Капитановского повествует о поездке «Машины времени» в США в 1987г. Не все в нем посвящено Александру Градскому, но нужно было сохранить логику и самобытность повествования.
Чисто документальным повествование так же не назовешь, но о сотворении звезды Градского из подручных средств Максим Капитановский рассказывал на весь честной мир по радио (кажется «Маяк»), где представлял свою книгу. Так что видимо эта история – правда. Возможно горькая…




И вот "Машина времени", усиленная для концертной убедительности Александром Борисовичем Градским, летит на "Боинге" в Штаты.
Летим мы на "Марш мира" по инициативе Комитета защиты мира. От кого собирался защищать мир этот комитет - от нас или от американцев, - я точно не знаю.
Самолет прибыл в Нью-Йорк, там мы аккуратно пересели на Лос-Анджелесский рейс и около полуночи по местному времени, слегка замученные долгой дорогой и неизвестностью, растопырились в зале прилета аэропорта Лос-Анджелеса, штат Калифорния. Как всегда, никто из нас точно не знал, будут ли встречать, дадут ли суточные и когда придется "мирно маршировать" - прямо сейчас или все-таки немножечко попозже?
Через некоторое время ловкие шоферы в серой форме растащили по длинным лимузинам прилетевших бизнесменов, и мы остались в зале одни, не считая очень бойкой и симпатичной девицы, с небольшой табличкой "НАRD-RОСК" в руках. Девушка пританцовывала, вертела головой и, беспрестанно улыбаясь, энергично разгоняла табличкой и без того кондиционированный воздух. Убедившись лишний раз, что кроме нее и нас никого в зале нет, и бросив взгляд на длинные прически Кутикова и Градского, она решительно подошла и с ужасающим техасским акцентом осведомилась, не видали часом мы тут где-нибудь группу из Москвы? А мы-то как раз и видали.
Девушку звали Маделина, она позвала лохматого босого парня Тома, мы загрузили вещи в грузовичок, сели в две машины и по ночной прохладе приехали в чудный дом Маделины на берегу океана.
Еще в этом доме жил непрописанным ее друг Лэни, которого за странный рычащий голос пришлось тут же прозвать Тайгером, то есть тигром.
Они позвонили, заказали пиццу; потом пришли еще несколько друзей, а мы тоже достали разные московские припасы и стали с ними со всеми очень сильно дружить.
Андрей спел под гитару несколько песен в стиле "кантри", была открыта пара баночек икры, а наш Директор, не говоривший по-английски, выразил свою признательность гостеприимным хозяевам тем, что не сходя с места, в уголку быстро выиграл у Тигра сто с лишним "баксов" в карты, неосмотрительно оставленные тем на виду.
Директор сильно гордился своим выигрышем, и стоило больших усилий упросить его проиграть деньги назад.
К середине ночи обстановка было такая приятная и свободная, как где-нибудь в Малаховке под Москвой.
Два следующих дня мы провели на пляже и, вообще, всячески красиво отдыхая, посещая маленькие пляжные магазинчики и соседей Маделины, которые проявили к "этим странным, но веселым русским" неподдельный интерес.
Было жарко, кое у кого "сгорели" плечи, а Саша Градский купил себе красивую шапочку с приделанными к козырьку небольшими руками и веревочкой. Если дернуть за веревочку, то ручки делали жест, который американцы называют "Fuck off". Дергал он за веревочку часто, несложный механизм быстро сломался, и руки застыли в постоянном жесте, который уже нельзя было ни отменить, ни изменить. Шапочку пришлось снять.
Мы, конечно, не забыли, зачем сюда приехали, и с интервалом в семь минут пытались интересоваться, где сейчас "Марш мира" и как бы нам к нему незаметно примкнуть, а также задавали всякие робкие вопросы по поводу "суточных".
Несчастные Маделина и Тигр смущенно переглядывались, наконец, выдали нам долларов по двадцать, чтоб мы себе ни в чем не отказывали.
День на четвертый выяснилась одна любопытная деталь: наши милые хозяева ни о каком "марше" и не слыхали, а просто узнали от каких-то знакомых, что должны приехать русские музыканты, после чего, испытывая здоровый интерес к нашей стране, решили их принять и поближе познакомиться.

Было не очень-то ловко, но вскоре мы-таки нашли этот "Марш мира", а он - нас, и историческая справедливость была восстановлена.



Когда поет А.Б.Градский, я забываю обо всем. Мы знакомы с ранних юношеских лет, репетировали в розных группах в легендарном доме культуры "Энергетик", я всегда восхищался его уникальным голосом, даже когда он не поет, а так просто, в разговоре. Еще меня очень привлекали бескомпромиссность его суждений и очень здоровое чувство юмора.
С тех пор, конечно, прошло много лет. Градский стал известнейшим певцом и композитором, а я всего лишь гениальным звукорежиссером и писателем, поэтому не могу называть его на бумаге Саша, а, в крайнем случае, Александром.
Так вот, в Америке Александр купил себе стекло.
Будучи человеком предусмотрительным, еще задолго до этой поездки он приобрел огромный "Бьюик" 72-го или 75-го года и с первых дней пребывания в Штатах искал для этой машины ветровое стекло. Нашел и купил.
Стекло было очень большое, а ящик для его хранения - так просто огромный и в нем хотелось жить. Валандались и таскались мы с этим ящиком исключительно из уважения к таланту и личности Александра.
Как-то раз в Сан-Франциско я был дежурным по ящику. Сижу, привалился к нему, как к горе Машук, и за него отвечаю. Присматриваю, как бы в нем бездомные не расселились или океанский контейнеровоз за своего не принял и не уволок незнамо куда. Покуриваю тайком запрещенные в США сигареты "Родопи". Их еще президент Линкольн запретил, как пустую трату времени, а под категорию марихуаны они подходят разве что по запаху. Я все сидел и размышлял, как этот ящик завтра волочь в другое место, и вспомнил кучу всяких историй о громоздких предметах и их перевозке.



Было у нас в свое время трое рабочих: Басов, Шитов и Калахов. Кличка у них была - "три молодца, одинаковы с лица".
Действительно, очень похожи друг на друга: плотные, немногословные, обстоятельные.
Никто о них толком ничего не знал, только однажды Шитов сказал, что брат у него "на шофера кончил".
Работники они были хорошие, меж собою крепко дружили: придут, бывало, утром все с "фонарями", директор им допрос с пристрастием. "Упали,- говорят, - ударились".
Еще им почему-то очень нравилось быть евреями.
- Мы, - говорят, - евреи: Басман, Шитман и Калахер.
Когда приезжаешь на гастроли в другой город, одним из самых доступных развлечений является дневное посещение местного универмага. Вот в одной украинской поездке приходим в универмаг. Походили, посмотрели, потом, конечно, заходим в музыкальный отдел. Я гляжу, глазам не верю: стоят звуковые агрегаты типа "Маршал". Две колонки одна на другой, и сверху усилитель. По виду ни дать, ни взять - фирменная аппаратура, на которой обычно западные "монстры рока" выступают.
Оказывается, местный радиозавод выпускает. И название залихватское - что-то вроде "Ритм" или "Гамма".
Мы эту аппаратуру обступили, гадаем, какова она в деле? Тут, откуда ни возьмись, трое "евреев" протискиваются. Басман с Шитманом обошли агрегат вокруг, потом, не сговариваясь, схватили за ручки, приподняли, опустили: "Говно", - говорят. А Калахер даже плюнул.
Мы тоже плюнули: чего уж тут смотреть - все ясно. Я этот способ проверки качества взял на вооружение, и, когда в первый раз за ящик со стеклом Александра уцепился, сразу понял - сильная вещь.



В Далласе было много интересных встреч и контактов, но апофеозом явилось посещение "Хард-рок кафе".
Не надо думать, что это нечто вроде кафе-мороженного, где играет группа. "Хард-рок кафе" в мире всего несколько. Это - своеобразный центр рок-культуры. Это - роскошный ресторан, способный удовлетворить самые изысканные вкусы. Это - мемориальный музей, где собраны реликвии, принадлежащие лучшим музыкантам мира: гитара Джимми Хендрикса, одежда Битлз и т.д. И, наконец, это - престижнейший концертный зал, где выступали и выступают (но только по одному разу) звезды рок-музыки.
Честь выступить в Хард-кафе была оказана Элвису Пресли, Стиви Вандеру, Роллинг Стоунз, Чабби Чеккеру и др., причем честь обоюдная: заведение очень гордится людьми, занимавшими его сцену, и в ознаменование каждого такого события на площади перед зданием навечно помещается бронзовая звезда с фамилией певца или названием группы.
Сердце любого рокера зашлось бы при взгляде на это созвездие имен, и каково же было наше удивление, когда "Машине" официально предложили выступить в этом замечательном месте.
Ни о какой звезде, конечно, разговора не было (этот вопрос решался спецсоветом), но возможность поиграть на одной сцене с музыкантами такого масштаба просто потрясала.
Первая (и последняя) очередь, которую я увидел в Штатах, была очередь за билетами на наш концерт. Публика собиралась солидная, так как цена билетов была довольно высока - около 35 тысяч рублей по 1993 г., хотя для американцев уже давно "пробил час рэм".
Все, конечно, очень волновались. Концерт открыл тремя песнями Александр Борисович. Пел он по-русски, но зрители были буквально потрясены его вокальным мастерством и этого не замечали. Некоторые в волнении закурили, другие обменивались вполголоса восхищенными репликами. Тогда Градский сделал следующее: оборвав но полуслове волнующий рассказ о приключениях Гарсии Лорки, он, пользуясь буквально тремя английскими словами (типа Ноу смокинг, фастен белтс), заставил зал замолчать и прекратить курение, чем поднял престиж советских артистов на небывалую высоту. Об этом взахлеб с одобрением написали утренние газеты.
После этого "Машине" работать было легко, зрители были само внимание, и я даже слышал, как по залу пролетели две мухи. Еще до поездки Андрей удачно перевел несколько песен, а перед русскими текстами делал по-английски небольшой анонс, так что для зрителей не пропала ни музыка, ни смысл, что было особенно приятно. Был большой успех.



На вечерней "разборке полетов" вышел небольшой спор о программе, но все согласились, что в целом концерт прошел хорошо; Андрей с достоинством комментировал по-английски русскую часть концерта, а я ничего не сломал.
Александр Борисович, зашедший на огонек, тоже сдержанно похвалил коллектив, но чувствовалось, что у него есть свое собственное мнение о том, кто принес концерту успех. (Александр всегда относился к Машинистам, как к братьям меньшим, на что, безусловно, имел право, и позволял любить себя и восхищаться только издалека). В ответ на этот демарш я вынужден был тут же наврать, что слышал из верных источников о планирующемся открытии Звезды в честь "Машины времени". Градский хохотал ток, что стёкла чуть не лопнули, и предложил в качестве материала для звезды трехслойную фанеру. Было грустно.
А сон-то оказался, что называется, в руку. Дня через два американцы намекнули, что утром около "Хард-рок кафе" состоится некая торжественная церемония. (А кое-кто продолжал хохотать.)
Я пошел в магазин и приобрел за 70 центов кусочек жести, подручными средствами обрезал его, придав форму звездочки. Написать фломастером имя и фамилию было уже делом техники.
На следующий день далласцы не поленились устроить пышный праздник в своем стиле. Было все: и небольшой оркестр, и разрезание лент, и торжественное срывание со звезды красного покрывала. В конце церемонии "американские пионеры подарили "Машине времени" галстуки" (Пьер Карден) и т.д. и т.п.
Я положил звездочку Александра на зеленую травку, но показывать кому-либо постеснялся - зачем мне нужен враг на всю жизнь, тем более, что поет-то он по-настоящему здорово.
А звезда "Машины" из сверкающей бронзы помещалась где-то справа от Чабби Чеккера и в приятной близости от Элвиса Пресли и, если хвалить после каждого концерта и улыбаться - это способ американской жизни, то отливать и устанавливать звезду с надписью "Time mschine, USSR" их никто не заставлял. И это - хорошо!



Фото: Tур в США (Из личного архива Александра Зайцева)

Полный текст книги...



[Обсудить на форуме]





Яндекс.Метрика