Just advertisingGradskij each song builds drama. This is something that he can easily, it is his strong point. Songs of a purely lyrical, «esseisticheskie,» that is internal to the drama, not recorded in the plot, the characters, he decides to purely musical techniques, finding each time a special musical trick... Read more - Songs on the music and arrangement. So, it all started with the «Skomorokhov» in 1966, where you played with Gradsky, Buynova and Shakhnazarov. What began themselves «Skomorokhs»? and the music!



Александр Градский:
Не спешите меня хоронить

ЖУРНАЛ "Карьера" № 11

Ноябрь 2003 г.
Не спешите меня хоронить - Александр Градский

Кажется, Александр Градский всерьез надумал сменить пластинку. Уж сколько лет кряду пел в концертных залах, во дворцах спорта, на стадионах и даже, наверное, "в полях, под снегом и дождем", пока не решил: "Первый тайм мы уже отыграли"… А коль Александр Борисович что-то замыслил, остановить его нет никакой возможности. Словом, перешагнул он собственное пятидесятилетие и начал тайм второй…

- Знающие люди утверждают: был раньше такой певец Александр Градский. Рассказывают, вроде даже неплохо пел. Не слышали случайно?
- Думаете, стану спорить? Действительно был.
- Да сплыл?
- А вы не допускаете, что он мог найти иное занятие?
- Старое надоело?
- Напрасно пытаетесь меня подкалывать - не получится. Впрочем, могу напомнить, чего добился в музыке, рассказать, почему соревноваться в России мне больше не с кем…
- Лучше поведайте, с чего вдруг решили ориентацию сменить. Профессиональную.
- Все случилось само собой. Волею судьбы.
- И куда же она, судьба, вас завела?
- В строительство.
- Проснулся дремавший дотоле талант зодчего?
- Строго говоря, жизнь любого мужчины состоит из обустройства окружающего его пространства. Поскольку я определенно принадлежу к мужскому полу, всегда, сколько себя помню, так или иначе занимался этим обустройством.
- Классический вариант "дерево - сын - дом"? Все происходило именно в такой последовательности?
- Посадить дерево элементарно просто, большого ума этот процесс не требует. Заделать сына еще легче, тут вообще нужен не ум, а нечто иное. А вот чтобы построить дом, необходимо знать и уметь очень многое…
До 1991 года у меня и в мыслях не было, что когда-нибудь займусь строительством. Достаточно сказать, что за десять лет, которые к тому моменту прожил вместе с женой и детьми в квартире на улице Марии Ульяновой, ни разу не делал ремонт. Однажды, правда, на пару с приятелем мы совершили героическую попытку переклеить обои. Но все вылилось в крупную попойку и на том заглохло. Если помните, как у Джерома дядюшка Поджер вешает картину, то легко можете представить, во что превратилось жилище после наших "усилий". Сначала мы попробовали передвинуть старый сервант . в результате Сережа, мой товарищ, уронил этот тяжеленный гроб себе на руку и чуть не стал инвалидом. Как тут было не напиться? Над нами смеялась вся семья, но мы с Серегой хотя бы удовольствие от процесса получили…
Потом мне выделили несколько нежилых помещений под мастерские и здание кинотеатра под концертный зал, и вот в е началось всерьез.
- Юрий Михайлович вас облагодетельствовал?
- Разумеется.
- Долго прогибаться пришлось?
- Вообще не понадобилось. Хватило одного вопроса.
- Мэра?
- Мэру… Впрочем, Лужков тогда еще не был главным начальником в Москве, но я почувствовал: этот человек станет городским головой. Всерьез и надолго.
- Проинтуичили?
- Я четко сформулировал вопрос: считаете, что такой музыкант, как Градский, необходим городу? Да? Тогда создайте необходимые условия для работы. Мне нужны театр, мастерские, в конце концов. Демонстрация элементарной заинтересованности в моей персоне. Обивать пороги многочисленных столичных чиновников проку мало, а вы, Юрий Михайлович, производите впечатление человека ответственного. Скажите свое слово, и мне этого будет достаточно. Лужков сказал.
- И стал мэром.
- Это уже потом…
- Но обещание не забыл, отдал вам здание кинотеатра "Буревестник".
- Он никогда не забывает того, что обещал. Но чтоб вы знали, с этим помещением возникли огромные проблемы. За четыре года, что длились суды, я стал стряпчим и адвокатом в одном лице - сам участвовал в арбитражных процессах.
- Пока эта бодяга тянулась, чем вы занимались?
- Ремонтировал помещение, отведенное под мастерские - около 600 квадратных метров. Параллельно начал строить дом в Подмосковье. Довел до ума первую квартиру - ту самую, в которой когда-то "клеил" обои. Продал ее, купил другую, привел в божеский вид. Сделал это вовремя, поскольку буквально через пару месяцев цены на жилье выросли в два раза.
- Стали вникать в строительные проблемы, разочаровавшись в специалистах?
- Мой стиль работы выглядел следующим образом: я приглашал людей, объяснял задачу. Они начинали делать. Как правило, получалось плохо. Выгонял халтурщиков, звал других "умельцев", первым делом объяснявших мне, почему предыдущие не справились с заданием. Все начиналось заново и заканчивалось столь же плохо. За четыре года принял на работу более ста человек и почти столько же уволил.
- Но "опыт - сын ошибок трудных"…
- Вот-вот! В итоге научился разбираться в строительстве. Плюс, конечно, некоторые мои природные способности. Например, хорошо вижу неровности. Для этого мне не нужен нивелир, называемый в народе уровнем.
- Неужели так уж важна идеальная прямизна стен?
- И стен, и откосов, и полов… А иначе какой смысл строить?
- Гауди, к примеру, любил искривленные пространства.
- Он их специально создавал. Но для начала научился строить прямое… и как!
Это все наука, постигаемая исключительно эмпирическим путем. Тяп-ляп ничего не получится. Время, только время… Год я делал ремонт в квартире на Марии Ульяновой, параллельно шлифовал мастерские. На это ушло четыре года.
- Безумие какое-то! Дворцы скорее строят!
- Все затянулось, скажу откровенно из-за моей безграмотности - я ведь учился по ходу дела, но в любом случае ремонт стометровой квартиры не может длиться менее полугода. Люди же часто хотят уложиться в три месяца. Укладываются. А потом долго и нудно устраняют недостатки, неизбежно вылезающие наружу. И я когда-то торопился закончить все поскорее, допуская типичные ошибки.
- После чего решили строить раз и навсегда?
- По крайней мере, последние шесть лет я в квартире практически ничего не менял. Мне хотелось добиться сравнительно простых вещей. Качества. Единства формы и содержания. А главное - получить удовольствие от результата.
- В свое время вам понравился сам процесс. Помните, для этого достаточно было урони другу на ногу сервант, а потом распить бутылку водки.
- Во-первых, не на ногу, а на руку, а во-вторых, мы сейчас говорим о кайфе совсем иного рода - от реализации собственных замыслов, от того, что создал нечто сам.
На секунду отвлекусь от рассказа о строительстве. Вы в курсе, что я занимаюсь реставрацией музыкальных инструментов?
- Впервые слышу.
- Идемте, покажу кое-что. Перед вами концертный рояль. До реставрации стоил тысячи четыре у.е., был покрашен в жуткий черный цвет, вид имел абсолютно непрезентабельный.
- А сейчас на какую сумму этот музыкальный "роллс-ройс" потянет?
- Тысяч на пятьдесят… Ремонт мне обошелся еще в четыре тысячи долларов. Вот и считайте.
- Нехилый, скажу вам, бизнес!
- Процесс реставрации очень долгий и кропотливый… И потом: "Стэнвей" не продается по определению.
- Почему?
- Подобным не торгуют. Кощунственно. Если такое богатство попадает в руки настоящего музыканта, он уже не сможет ни отдать его, ни продать.
- Жалко?
- Не то слово! Я и делал рояль, можно сказать, для себя.
- Вы показали один инструмент, а я еще три по соседству заприметил. Все себе оставите?
- Это не "Стэнвеи", их можно и реализовать.
- Но вы же, Александр Борисович, не пианист, вам бы какую-нибудь гитарку от Маккартни приобрести, да?
- Во-первых, в моем распоряжении уже есть парочка весьма приличных, во-вторых, у сэра Пола все равно нет того, что мне нужно.
- Берем выше. Страдивари?
- Мастер делал гитары крайне редко. Не уверен. Что они вообще сохранились до наших дней. На скрипке же я играю, как ученик седьмого класса. С таким умением брать в руки Страдивари стыдно…
- А почему мы вдруг перескочили на реставрацию?
- Хотел объяснить: в любом деле надо быть специалистом. Я своими руками инструменты не восстанавливал, но, чтобы грамотно поставить задачу мастеру, самому надо разбираться в процессе, иначе не оценить качества исполнения, к тому же есть риск, что тебе попытаются втереть очки.
- Случалось?
- Были разные мелкие пакости…
- Значит, вы можете строить, инструменты реставрировать, а в чем, интересно, еще Градский преуспел?
- Умею стряпать, правда, без изысков. Могу грамотно пожарить котлеты и мясо, правильно отварить креветки, сделать несколько вариантов очень вкусных салатов. Знаю. Как принять людей. Когда приходят друзья, готовлю почти всегда сам.
- Не доверяете женщинам?
- Я же не каждый день гостей приглашаю, для меня это праздник. Если бы в доме постоянно толклись чужие люди, требующие внимания, наверное сошел бы с ума. А раз в неделю можно и постараться.
Но возвращаемся на стройку. Я научился отличать хорошее от плохого - это главное умение. Приобретенное за последние годы. К примеру, прилично разбираюсь в стройматериалах. Могу оценить их качество. Готов выступать в качестве эксперта, давать рекомендации другим. Практически любую халтуру в состоянии выявит в два приема.
- Сколько, по-вашему, сегодня нужно выложить за ремонт метра жилой площади в новостройке?
- На такой вопрос ни один нормальный специалист вам не ответит. Если же кто-то, прикинув на глазок, назовет конкретную сумму, гоните в шею этого "мастера" - он хочет вас обмануть, стырит денежки. Впрочем, можно плясать от некой стартовой цифры: есть фирмы, берущиеся сделать квадратный метр жилья долларов за 700-800.
- Не многовато будет?
- Это даже мало! И до тысячи доходит, и до двух. Все зависит от того, что вы хотите получить. Скажем, мне не нравится стиль high-tech, стиль техно. Стены синие, полы зеленые, мебель красная, кругом кнопочки-фигопочки… Понимаю, это дорого и, наверное, красиво, но жить в такой квартире… Коме всего прочего, остромодные вещи - всегда риск. Сегодня пользуется успехом одно, а завтра - совсем другое. Надо опираться на нечто более основательное, не сиюминутное. Шкафу, который стоит за вашей спиной, более ста сорока лет. Мы помрем, дети мои отойдут в мир иной, а он должен уцелеть. И гарантированно не выйдет из моды, напротив, с годами лишь приобретет дополнительную ценность. Двадцать лет назад я купил шкаф за триста пятьдесят рублей. Мне говорили: "С ума сошел! Такие деньги за прабабушкину рухлядь!" Сейчас антикварный магазин оторвет эту вещь тысяч за тридцать. Долларов. Но я не отдам. И стулья пошлого века не продам.
- Вкладываете деньги?
- Мне нравится жить в окружении красивых предметов!
И повторяю, я умею ценить качество, настоящее качество. Добиться его непросто. Уже говорил, что строю дом в Подмосковье. Когда начинал, соседи даже не приступали к работам. Сегодня все живут в готовых домах., а я по-прежнему в процессе.
Строительство идет восемь лет. Опять скажете долго?
- Скажу.
- А я отвечу: в самый раз. Столько, сколько нужно.
- Но это хотя бы будет настоящий дворец?
- Самый что ни на есть.
- С башенками и фонтанами?
- Обойдемся без восточной пошлости. Дом сделан в хорошем русском стиле. С колоннами, лепниной… Есть четыре основных материала, из которых надо строить: дерево, сталь, гипс и камень. Все остальное - производное.
- Площадь у дома большая?
- Около двух тысяч квадратных метров. Но дело не в размерах, это видеть надо. Там участок красивый, на нем сосны растут.
- А земли много?
- Гектар. Я озеро вырыл. Дно гранитом обложил, на берегу построил японский домик… Будет большой зал на двести квадратных метров… Красота!
- Небось со временем втридорога загоните этот дворец какому-нибудь олигарху?
- Это тоже из разряда "Стэнвеев": не продается. Только дети мои или внуки теоретически могут пожелать выставить дом на торги. Надеюсь, у них рука не поднимется. Даже хотел написать завещание с просьбой похоронить меня там, на участке.
- Типа Лев Толстой в Ясной Поляне?
- Вроде того. Думал, если меня закопают у дома, дети не смогут его продать. С другой стороны, ничто не помешает им под предлогом, что Градский, дескать, народное достояние и должен лежать в доступном для почитателей месте, выгрести мои косточки, отвезти их на Ваганьковское, а особняк с землей загнать какому-нибудь залетному миллионеру. Впрочем, в той ситуации мне будет уже все равно…
- Хорошего же вы мнения о своих чадах!
- Они ведь не страдали на строительстве, как я, им дом, подозреваю, не так дорог.
- А вы, значит, лишения терпели?
- Повозиться пришлось много. Не могу описать, сколько всякого было за эти годы.
- Наверное, постоянно прорабите на объекте?
- Деваться некуда, приходиться контролировать. Иначе и воровать будут, и сделают плохо. Люди никак не научатся получать удовольствие от собственного труда, уважать чужой. Скажем, маляр покрасил стену, тут же приходят гранитчики и прислоняют к ней плиту. Или наоборот: гранитчики положили мрамор, после чего появляются маляры и начинают белить потолок… Ничего не остается, как самому следить, объяснять…
- При помощи русского нелитературного языка.
- Некоторые граждане и без крепких выражений так изъясняются, что их без слез слушать невозможно… Не считаю мат руганью, это совершенно естественная и необходимая часть языка.
- Но для общения с рабочими используете именно ее?
- По-разному… Иногда приходится и поругаться. Все-таки я в доме хозяин…
- На Западе, наверное, все было бы по-другому, вам не пришлось бы переквалифицироваться из музыканта и певца в строителя?
- Когда принимаешься за работу сам, выходит дешевле. Тратишь время, но экономишь деньги. Вместо того чтобы строить, мог бы петь и зарабатывать. Но я стал старше, и на моих концертах нет того ажиотажа, что раньше. (Дело даже не во мне сегодняшнем. Люди в принципе перестали активно ходить на концерты.) Если сравнить доходы от выступлений и от строительного бизнеса, в итоге так на так и выйдет. Вот, например, нашел ванну начала века из тонкостенного чугуна - сейчас такие не льют. Длина - сто восемьдесят пять сантиметров. Красота! Особенно теперь, когда поставил ее, ванну, на бронзовые ноги. Подобные модели есть в Америке, Италии и стоят пятнадцать тысяч долларов. Моя обходится в двадцать долларов в год - плачу человеку, который приезжает, чистит ее и делает новое покрытие.
- Мрамор тоже удалось добыть где-нибудь по дешевке?
- Мрамор греческий... На такое понимание красоты, которое есть у меня, нужно много денег.
- Откуда этот разорительный дар? Врожденное?
- Не знаю. Родители точно не при чем. Жили в говне, попросту говоря. Да и сам я только в 97-м году переехал в помещение, которое можно назвать шикарным. До этого максимум, что имел, - восемьдесят квадратов на пятерых. Это считалось супер.
- Сколько метров у вас сейчас?
- Много, Здесь четыреста. Элтон Джон в такой квартире не живет. В центре Лондона подобных площадей у него нет. Да и дома тоже. В моем, напомню, две тысячи метров…
- Откуда эта гигантомания? От недоедания что ли?
- Перечитайте Булгакова. В "Собачьем сердце" все написано. Не было у меня стремления всех уделать: вот я был голодный, а теперь нажрался. Человеку должно быть комфортно, нельзя у него спрашивать: зачем, мол, вам восемь комнат? Да хоть двадцать восемь, если это красиво и удобно!
- Ну да, чтобы в столовой обедать, а в спальне - спать.
- Именно! К тому же , не забывайте, со мною живут двое детей, каждому нужна своя территория.
- Дане - двадцать два, Маше - семнадцать. Сколько им еще на отцовской территории оставаться?
- Хотелось, чтобы подольше. Мне без них станет скучно.
- Дети согласятся жить с вами под одной крышей?
- Это и не нужно. Ни мне, ни им. Скажем, с сыном нам не тесно, но его жене наверняка будет некомфортно. Зачем полноценной семье кто-то посторонний, да еще хозяин? Буду покупать детям квартиры. Метров по сто двадцать каждому.
- По-вашему, нормальное жилье должно быть не меньше ста квадратов?
- Конечно. Человеку творческой профессии требуется место для работы, жене - для отдыха, ребенку - для игр. Я сейчас говорю элементарные вещи, которые нам почему-то кажутся странными. Весь мир уже давно существует в таких метражах.
- Москвичу, чтобы не отстать от Запада, надо иметь в заначке как минимум миллион долларов на покупку квартиры.
- Можно обойтись и половиной суммы.
- Подскажете, где ею разжиться?
- Люди, ругающие нынешний режим, забывают: он подарил каждому в среднем от тридцати до пятидесяти тысяч баксов.
- Не ощутил.
- Почти все население Советского Союза приватизировало квартиры. Собственников в Америке десять процентов, а у нас девяносто. Чего плакаться-то? В мире все может рухнуть - доллар, евро, золото. Недвижимость - никогда. Строительство - самое правильное капиталовложение. Плюс удовольствие.
- Все обсудили, Александр Борисович, кроме музыки. Так и не понял, как у вас обстоят дела с "Буревестником"?
- Процесс идет, но медленнее, чем хотелось бы. Дом я ведь строю на свои, а театр - на казенные. Инвестиции дает город. Деньги, наконец, выделены.
- Сумма?
- Опускаем… Названы заказчики, подрядчики, архитекторы. У меня есть понимание, что хочу сделать в театре, а у руководства Москвы желание содействовать мне в этом. Авось с Божьей помощью управимся.
- Значит, есть шанс, что Градский из строителя снова станет певцом?
- Все шутите, да? Я и не переставал петь. Люди совершенно потеряли, выражаясь интеллигентно критерии оценки творчества. Мне-то ясно: они - дураки. Все решают деньги, проплаченный проект.
- Но кого-нибудь слушать можно?
- Из наших? Некого. Уж лучше сходить в ресторанчик, где молодые играют джаз, где поют новые люди. Это гораздо веселее и интереснее, чем смотреть по телевидению на очередного…
- Баскова?
- Нечестный вопрос. Про Николая я уже все сказал. Он оказался в нужное время в нужном месте, в него вложили средства. Из человека с голосом он стал звездой - вот и вся история. Умение Баскова петь неадекватно успеху, но никто не мешает ему повысить мастерство. Девяносто же процентов тех, кто ругает Колю, попросту завидуют, что удача улыбнулась не им.
- Название своему театру придумали? Или именем поделитесь?
- Не знаю. Именем вряд ли. Это было бы слишком просто.
- А к чему усложнять? В жизни и так хватает трудностей.
- Глубокая мысль… На этих ваших мудрых словах я и закончу свое интервью.

Андрей Ванденко





Яндекс.Метрика