Just advertisingAnd «The Time Machine,» a concert for the enhanced credibility of Alexander Borisovich Gradsky, flies on the «Boeing» to the United States. Fly us to the «Peace March» initiated by the Peace Committee. From going to defend the peace, the committee - from us or from the Americans - I do not know... Read more - Songs on the music and arrangement. So, it all started with the «Skomorokhov» in 1966, where you played with Gradsky, Buynova and Shakhnazarov. What began themselves «Skomorokhs»? and the music!



«Его высь иже в небеси...»

По материалам: "Час"

12.07.2004
Его высь иже в небеси... - Александр Градский

Пресс-фото.
Александр Градский, просто настоящий музыкант

В субботу за два с половиной часа до концерта в зале «Дзинтари» настоящий певец Александр Градский на фоне проливного дождя дал пресс-конференцию для журналистов. Через означенное время на фоне опять-таки проливного дождя спел все лучшее, что сочинил за 40 лет музыкальной жизни, плюс новые песни с последнего диска «Хрестоматия». Выступление стало генеральной репетицией юбилейного концерта (в начале ноября Градскому стукнет 55), который осенью пройдет в ГЦКЗ «Россия». Общение как с Градским-человеком, так и с Градским-певцом - огромное удовольствие. Хочется делиться.

Градского пересказывать не стоит, поскольку говорит он вкусно, едко и по существу. Цитируем.

Театр на Коровьем Валу

- Театр Александра Градского - на средней стадии строительства. Разместится в здании бывшего кинотеатра на Коровьем Валу, дом 3, строение 1. Спонсирует все Московская мэрия. Если получится, будет зал с неограниченными техническими возможностями, но ограниченным количеством мест - на 600 человек. Четыре раза в месяц там будет идти музыкальный спектакль, имеющий непосредственное отношение ко мне, в остальное время - кино, дискотеки, все что угодно. Больше я про театр ничего не знаю пока - ни что за публика будет, ни что за артисты. Режиссер? Будет, но если мне что-то не понравится, все переделает. Я столько лет пробивал идею театра, что если не буду командовать парадом, мне будет неинтересно. Тогда лучше сидеть на даче, плевать в потолок и попивать коньяк.

«Я не смогу заставить Долину петь искренне!»

- Что за спектакль? Скорее всего, опера «Мастер и Маргарита», которую я писал около 30 лет и написал, используя либретто поэта и переводчика с испанского Павла Грушко. Только вот петь в ней пока некому. Сам я могу спеть две партии - Мастера и Иешуа, ну Пугачева еще могла бы Гелу спеть - чертовщина в ней есть. А больше-то некому! Долина? Ну, я еще смог заставить Долину не кричать, а петь. Хотя бы через каждые шесть тактов. Но научить ее петь искренне я не смогу никогда. Так что вся надежда на молодежь, на свою студию при театре. А певцов, которых не надо было бы натаскивать, просто нет.

Концерт в бане

- Как я себя чувствую на эстрадной сцене? Да мне наплевать, где и рядом с кем петь! Самый лучший концерт я наблюдал как-то раз в бане. Для одной компании пели Зыкина, Магомаев, Пьеха, Ободзинский, Высоцкий, Ротару и я. Когда же все уже окончательно приняли, на сцену вышел еврейский ансамбль, состоящий сплошь из цыган, а солировал в нем негр Вейландт Родд с русской народной песней «Коробейники». А вы говорите!

«Комплимент» современной эстраде

- Какие у меня отношения с эстрадной тусовкой? Строгий нейтралитет. Я их всех считаю дерьмом, так прямо и говорю, но фамилий никогда не называю. И каждый думает,что я это говорю про другого. А еще все боятся, что я мемуары начну писать - ведь я все знаю, кто, когда, чего и с кем. Неоднократно предупреждал: «Не будите во мне писателя!» С тех пор боятся.

Как Градский со Шнитке шлягер писали

- Шлягер сочинить - тьфу! Только что-то мешает. В 87-м году мы с Альфредом Шнитке были в Берлине, на юбилей Вилли Брандта ездили. Спели, потом выпили пива, потом водки, Это все было ничего. Но после водки выпили еще пива - и это было неправильно. Потому что Альфред вспомнил, что у него, как всегда, нет денег, а я - что их почему-то у меня сейчас тоже нет. И с пьяных глаз мы решили разбогатеть на шлягерах. Решили сочинять под псевдонимами: Шнитке стал «Рабиндранат», а я «Тагор». Сочинять пошли тут же и долго истошными воплями пугали жену Альфреда и его музыкантов. Но три медляка и три съедобных быстрых шлягера сочинили. А потом пошли выпили по 50 коньяку, и Альфред вдруг сказал: «Нет, Саша, все-таки стыдно. Мы-то будем знать, что мы с тобой это сочинили». Вот с тех пор я шлягеров и не пишу.

P. S. А потом, в 19.25, взлетела со сцены «Дзинтари» прямо в небо, без всяких задержек по дороге, песня о Высоцком, цитату из которой «его высь иже в небеси» можно применить и к самому Градскому (только он, слава богу, живой). А за ней - вечная пахмутовская «Как молоды мы были», к сожалению, не устаревший блюз о власти, песнь (именно «песнь», а не «песня») о дочке и многое другое хорошее. И все было как-то по-настоящему. Когда грянул ливень, Градскому на сцену вынесли зонтик, а он, в свои очень молодые еще 55, только улыбнулся и поймал взгляд хрупко-фарфоровой девушки Марины, сидевшей в первом ряду, - новой женщины всей своей жизни. И снова запел в Высь.

Карина ЭВАНС





Яндекс.Метрика