Just advertisingHowever, «no one in the dorozhenka» a'kapella executed, the whistling wind and thunder. Singing folk songs without accompaniment has become fashionable, but in this case is very thin and versatile voice recording is not obscured, as is often the case with virtuosos, the mood of the song, but on the contrary, adds to her expression, creates an atmosphere of emotional saturation... Read more - Songs on the music and arrangement. So, it all started with the «Skomorokhov» in 1966, where you played with Gradsky, Buynova and Shakhnazarov. What began themselves «Skomorokhs»? and the music!



Круглый отличник

Беседовала Илона ЕГИАЗАРОВА

Трибуна (Москва)

03.11.2004
Круглый отличник - Александр Градский

Сегодня замечательный музыкант Александр Градский празднует 55-летие

- Александр Борисович, дата у вас уж больно красноречивая - две пятерки, круглый отличник: Давайте попробуем поставить вам оценки по разным "дисциплинам". Итак, творческая реализация?

- "Четверка". Не могу себе поставить "пять", потому что многое не успел сделать. Рок-опера "Мастер и Маргарита" все еще не завершена. Городской театр, которым руковожу, тоже не достроен. Мне каждый день говорят: закончим через год, а воз и ныне там.

- Деньги-то Лужков, говорят, дал - аж 20 миллионов долларов.

- Дать-то дал, но это же городское финансирование, там не бывает такого: приехал дядька с чемоданом, вытащил 20 миллионов. Все гораздо сложнее, деньги выделяются под определенные виды работы: В общем, целая история. Поэтому абсолютного удовлетворения от работы нет.

- А личная жизнь - на "пятерку"?

- А ее практически нет. Дети в порядке: сын окончил университет, уже работает, девчонка учится. Думаю, с ними все будет хорошо. А романы, увлечения: Все это есть. Вернее, есть один роман, но оценивать его по пятибалльной шкале мне трудно - дело уж довольно интимное.

- Скажите, наличие романа сказывается на творческом вдохновении?

- У меня творческое вдохновение тренированное. Щелкаю рукой - и оно возникает. У профессионала вдохновение обязано рождаться в момент выхода на сцену. Если не рождается, тогда нечего и выходить. Чего на сцене делать-то? Ждать, когда к тебе ангел с небес спустится? А вдруг он не спустится? И что же, ты облажаешься перед людьми?

- "Мастера и Маргариту" вы не можете закончить уже 30 лет. Если все так просто - по щелчку - сели бы да написали. Или все-таки ждете "ангела с небес"?

- Эта работа требует не то что вдохновения, а спокойствия, чтобы вся суета закончилась, чтобы деньги в кармане на запись были, чтобы ничего не дергало, не отвлекало. Когда начнешь работать - остановиться будет невозможно. Значит, к этому периоду надо подготовиться. Но надо уже делать "Мастера". Срочно! Ведь голос может закончиться - и все.

- А вы живете с постоянной тревогой - закончится или нет?

- Пока нет. Но всегда есть опасение, особенно в моем уже возрасте, что все может вдруг оборваться.

- Вы голос бережете?

- Да как-то не особо. Стараюсь не подвергать его большому температурному перепаду: вредно, когда подряд принимаешь очень горячее и очень холодное.

- Когда-то вы накануне концерта не пили пиво.

- Ну и сейчас неделю не пью ничего спиртного. Иначе не смогу отработать юбилейные концерты, там тяжелейшая, трехчасовая программа.

- Пугачева как-то говорила, что у нее с голосом отношения, как с живым существом: проснулась и сразу - "Как ты там, жив еще?" Он у нее, мол, "существо с характером" - иногда отзывается, иногда молчит. У вас с голосом столь же трепетные отношения?

- Алла Борисовна хорошая эстрадная артистка, блестящая звезда. Но о вокале в ее случае говорить неинтересно. Голос - это совершенно другое, это просто разговорная речь - на нотах.

- Солист "Deep Purple" Ян Гиллан, который недавно приезжал в Москву, наверное, по вашему, в совершенстве владеет "разговорной речью на нотах", но слушать его, извините, уже невозможно.

- Согласен, у него сейчас нет никакого голоса, раньше что-то было. Но голос - это нечто другое. Как вам объяснить-то? Вот я могу петь, как Ян Гиллан и как Пугачева. Но они никогда не смогут петь, как я.

- Ваш знаменитый трехоктавный диапазон до сих пор сохранился?

- Он шире даже. Но дело не в этом. Была перуанская певица Има Сумак, которая в четырех октавах могла петь. Но она выла во всех октавах, причем выла одинаково.

А голосом нужно владеть - как инструментом, и "химичить" трудные ноты, пользуясь разными своими регистрами. Но это такие музыкальные дебри...

- У вас ни разу не появлялось искушения "химичить" при помощи фонограммы?

- Это невозможно. Даже бессмысленно объяснять, почему невозможно. Если певец хотя бы одну вещь в своем сольном концерте исполняет, открыв рот, под записанный вокал, этого человека надо дисквалифицировать.

- Таким образом, вы дисквалифицируете всю нашу эстраду. Вы сознательно противопоставляете себя ей?

- Я никому себя не противопоставляю. Это они, вот эта шобла, противопоставила себя всему миру. Они считают, что у нас Зимбабве такое, где все позволено.

- А одному с ветряными мельницами - не страшно?

- Да не один я. Это их - жалкая кучка. А со мной весь профессиональный музыкальный мир.

- Александр Борисович, почему бы вам не набрать свою "Фабрику звезд", в которой вы и учили бы молодых исполнителей этим нехитрым истинам? Ваше имя ведь откроет многие двери?

- Мое имя ничего не открывает. Мое имя для простых людей что-то значит. А на телевидении, на всех остальных, скажем так, трибунах - все решают совершенно другие вещи.

- Ну тогда шли бы в политику, принимали бы соответствующие законы.

- Никогда! Если бы таких, как я, в Думе было 450 человек, тогда, может быть, и принимались бы законы. А так как в Думе я такой буду один, а против будет 449, никаких законов мне принять не удастся. А обгадиться легко можно. Сейчас я имею на людей эмоциональное влияние, гораздо большее, чем многие депутаты, вместе взятые. Зачем же идти к ним, в их тусовку?

- Год назад в интервью "Трибуне" вы сказали: "Я эмигрировал в себя". Такое впечатление, что вы просто самоустранились от жизни. Неужели вас ничто больше не волнует? Терроризм, например?

- Я выступил в программе Владимира Соловьева со своей позицией по Беслану. Сказал, что у нас нет государственной концепции борьбы с терроризмом, на передаче сидело очень много разных политиков. А Соловьев мои слова взял и вырезал. После этого я с ним здороваться не буду.

(Прим. В.Т.: В трансляции передачи на НТВ-Мир эти слова прозвучали...)

- Да Бог с ним, с Соловьевым. А как вы себе эту государственную концепцию мыслите?

- Государственная концепция - это когда ясно, кто и как принимает решения, с кого и когда надо спрашивать. Вы поймите, если террористы будут знать, что им хана - они никогда не будут этим заниматься. Посмотрите, они ведь женщин все время подставляют, сами-то погибать совсем не собираются. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, как им противостоять. Достаточно просто быть разумным человеком. Я считаю себя разумным, и я могу любому министру внутренних дел рассказать, что нужно делать.

- Ну так пойдите и расскажите.

- А я ему через вашу газету расскажу. Создается тот самый спецотряд, о котором президент говорит. Но спецотряд с огромной компьютерной базой, как раньше при КГБ было. В базу должны быть заложены все планы всех зданий в нашей стране: школы, больницы, детские сады, заводы, фабрики и т.д. Имея эту базу, которая вся уместилась бы в одной комнате, достаточно нажать кнопку, и через 10 минут ты получишь всю информацию. Захвачена школа? Пожалуйста, адрес, план, входы, выходы, кто делал ремонт, когда: И люди, которые летят в самолете на штурм, за эти два часа уже придумывают, кто и где будет располагаться и куда направит свой удар. Если они не способны придумать этого за два часа - их гнать из спецотряда надо к едрене матери! Вот и все. Подумаешь, бином Ньютона! А если звонит какой-нибудь министр и интересуется: "Что там у вас происходит?", то "капитан Сидоров" из спецотряда должен сказать: "Пошел на хрен, я занимаюсь своей работой, а ты сиди у себя в Совмине и распоряжайся".

- Министры что, такие тупые, по-вашему, или просто намеренно занимаются вредительством?

- Они считают, что все знают. Вообще есть разные способы руководить страной. Первый способ: ты сам везде лезешь и никому не доверяешь. Второй - ты набираешь по-настоящему высокопрофессиональных людей. Мне порой кажется, что президент отбирает себе работников по принципу: с этим в спортивную секцию ходил, этого я помню по Германии, а этот просто из Питера. Хотя положительных действий у президента очень много. И я в общем-то его сторонник.

- А самому в президенты выставиться слабо?

- Я люблю свободу. А должность президента, помимо ответственности и ума, предполагает и очень большую зависимость. Ты не можешь спокойно в туалет пойти! Не говоря уж об остальном. Я человек вспыльчивый - долго не выдержу. Единственное, кем я на самом деле мог бы быть: как это ни странно: советником при президенте.

- У вас ведь была такая возможность. Помнится, при президенте организовывался совет по культуре, а вы оттуда вдруг взяли и выбыли.

- Когда давал согласие участвовать в таком совете, работники тогдашней администрации президента сказали мне, что это будет орган из 10-12 человек. Каждый представит свою отрасль - кто-то кинематограф, кто-то - театр: Это должны были быть уважаемые люди: Церетели, Михалков, Салахов, Пиотровский, Волчек, Табаков. А когда я пришел на совет - увидел 90 человек. "Того" позвали, потому что "этот" попросил, а "этого" - потому что "другой" похлопотал. И я сказал: "Ребята, спасибо, я пошел". Когда в совет входит 90 человек, никакого решения принять невозможно. Это становится фикцией, профанацией.

- Когда-то вы сказали: где Родина - там и хорошо. Патриотизм с годами не угас? Может, теперь, где хорошо - там и Родина?

- Разве можно в 55 лет менять убеждения? Хотя Достоевский сказал, что тот, кто со временем не меняет своих убеждений, тот, мол, преступник или что-то в этом роде.
Не знаю, может, Федор Михайлович по себе мерил. Потому что он сначала был петрашевцем и собирался спалить Петербург, а потом стал умеренным черносотенцем. А я убеждений своих не меняю.

- А если бы все заново переиграть: представляете, вы - и юбилейный вечер где-нибудь в Ла Скала или Метрополитен-опера?

- Ну как можно переигрывать? Может быть, я уехал бы в свое время в Италию, поступил в Ла-Скала, сыграл бы в великом спектакле в 27 лет, вышел бы на улицу, и меня задавил бы трамвай?.. Нет, я ни о чем в своей жизни не жалею. Когда-то, в 70-х, мне намекнули - пел бы ты песни о любви, и все у тебя было бы в порядке. Но я и не подумал "обэстрадиться". И об этом тоже не жалею.

- Родина вас больше очаровывает или разочаровывает?

- И то, и другое.

- Это правда, что когда в 1991 году наша попса предприняла попытку перепеть Гимн Советского Союза, вы отказались?

- Правда. Более того, мне Эдуард Сагалаев дал возможность выступить в программе новостей, где я призвал певцов этого не делать. Кстати, около 30 человек, которых я уважаю, отказались это делать. Почему я занял такую позицию? Не люблю ерничества и стеба. Пусть музыка в этом Гимне плохая, пусть стихи незатейливые - неважно. Важно, что это Гимн, и надо с уважением относиться к атрибутике своей страны, даже если страна и утратила былую мощь.

- Выходит, у Александра Градского есть идеалы?

- Ну какие-то есть: - А ведь вас называют циником.

- Я не циник, нет. Циник - это человек, которому все по фигу. Мне многое по фигу, но далеко не все. Есть вещи для меня святые и ценные.

- Убеждения и идеалы формируются семьей или жизнью?

- В моем случае семья не принимала участие. Я сам построил систему жизненных ценностей. Мои родители были просто очень порядочными людьми. Отец, слава Богу, жив: Порядочный человек, кстати, не такое уж часто встречающееся явление в нашей стране. Потому что во всем мире порядочным человеком быть выгодно. А у нас порядочным человеком быть себе накладно.

- Кажется, Гиммлер сказал, что деньги - это отчеканенная свобода. В вашей жизни эти понятия идут рядом?

- Гиммлер все-таки был не дурак. Свобода основывается на материальном благополучии.

- То есть вы не смогли бы сидеть в луже, как йог, и быть счастливым, думая о чем-то высоком?

- Я - нет. Я другой человек, выражаю себя на людях и для людей, и мне нужны условия для этого выражения. Но я вполне допускаю, что для кого-то возможны другие варианты счастья и свободы. Для поэтов, например.

- А вы больше не пишете стихов?

- Скажем так: я не чувствую себя обязанным писать стихи. Поэт - это тот, кто не может без этого. А я могу. Сегодня я могу спокойно обойтись без писания стихов, без писания музыки, теперь уже даже и без пения.

- Но это же печально!

- Да. Но я уже все умею. Для того чтобы удивиться самому себе, мне нужно взять новую планку, сделать какую-то другую работу. Ну какой смысл мне петь сегодня соло в Большом театре, когда я уже это делал со Светлановым?! Сегодня дирижера, с которым бы я хотел выйти на сцену Большого, нет. Потому что он должен быть либо такой же мастер, как Светланов, либо - лучше. Посему, зачем же мне снижать собственную планку? Кайф от воспоминаний гораздо выше, чем предполагаемое удовольствие, которое может ждать меня в будущем.

- Не рано жить воспоминаниями?

- Это всегда нужно делать. Потому что даже в 20 лет ты можешь такое совершить, что тебе потом всю жизнь будет вспоминаться - как в качестве положительного, так и отрицательного примера.

- А творчество - это исповедь или проповедь?

- Мне удобнее не задумываться об этом. Думаю, это просто процесс созидания. Создал, посмотрел и сказал - это Я сделал. Дальше появятся другие люди, посмотрят и скажут - да, сделано неплохо. И человек, создавший это, должен получить удовольствие от того, что его оценили.

- Иными словами, творчество - это процесс самоутверждения. А рок-н-ролл, в котором ваше поколение музыкантов самоутверждалось 30 лет назад, сегодня жив?

- Нет. Более того, у нас и тогда-то, 30 лет назад, его не могли играть.

- Я не про музыку говорю, а про рок-н-ролл как стилеобразующее общественное явление.

- А я говорю о музыке. Для меня рок-н-ролл - это музыка, и все. И если у нас не умеют его играть, значит, рок-н-ролл мертв.

- А как же с тезисом "рок-н-ролл - это религия, образ жизни"?

- А вот это без меня, я в эти игры - религия, вести людей - не играю. Рок-н-ролл - это музыка. И когда она сделана очень хорошо, тогда за ней могут идти люди. А если она сделана плохо, то за ней идут придурки.

- А у вас нет чувства вины перед поколением, которое под воздействием вашего рок-н-ролла смоделировало себе жизнь? Нет ответственности за тех, кого приручили?

- Нет. Я не романтичный французский летчик. Скорее - сбитый летчик: Я никогда не приручал специально. Потому что, если ты гладишь кошку по голове, то уж давай ее корми. Но если ты кошку по голове не гладишь, то ты и не отвечаешь за то, что она за тобой бегает и хвостом виляет.

- Вашей визитной карточкой, хотите вы этого или нет, стала песня "Как молоды мы были:". Там есть строчки "как искренне любили, как верили в себя". Скажите, способность искренне любить и быть самоуверенным проходит с годами?

- У меня - нет.

- А что сегодня смогло бы нарушить вашу устоявшуюся жизнь?

- Ну, наверное, факт моего внезапного помешательства.

- Вы не хотели бы перемен? Например, влюбиться, круто, безумно?

- Ну что значит - хотел бы или нет. Просто, видимо, у меня теперь могут получаться только очень хорошие отношения. Сейчас у меня такие отношения есть, и я этим доволен. Я не способен на безумства.

- Но вы же рокер?

- Уже давно никакой не рокер. Я и тогда-то, 30 лет назад, рокером в чистом виде не был. Не совершал безумств. Я был самый прагматичный из всех. Потому что на нас как раз и давили, чтобы мы были дурачки, пьяницы и наркоманы. Чтобы нас легче было скрутить. А я не хотел прокалываться. Я вообще не люблю, когда у меня нет контроля над собой. Поэтому и научился пить водку довольно-таки быстро и хорошо, и знаю теперь точно, когда мне надо останавливаться, чтобы получить удовольствие. И контроля над собой не потерять.

- И не скучно?

- Нет, не скучно. Кайф - в ограничении. Кайф - в распределении сил, здоровья, денег, умения и таланта. Перед тобой всегда много разных вещей - на выбор. И нельзя сделать все хорошо. Нельзя реализовать даже половину. Можно сделать несколько вещей, но для этого нужно отказать себе в других. Так вот, добиться успехов в творчестве можно только в том случае, если ты от чего-то отказываешься.
А адреналин: Я себе могу его: вообразить. Последний раз выплеск адреналина у меня был в 23 года. Я тогда по морде дал кому-то: С тех пор мне не нужен адреналин. У меня есть секундное восхищение зрителями, собой, если что-то получается. А это, поверьте, дорогого стоит.
Я рокером в чистом виде никогда не был.
Не совершал безумств.
Я был самый прагматичный из всех.





Яндекс.Метрика