Just advertisingAnd then, to the extent not waxing Populists joined one with long hair, a black leather jacket and sunglasses with a figure of an athlete. This «Someone» powerful falsetto wail, and the highest, dropping his jacket, drew his enviable biceps... Read more - Самая актуальная информация Услуги маркетолога тут. Songs on the music and arrangement. So, it all started with the «Skomorokhov» in 1966, where you played with Gradsky, Buynova and Shakhnazarov. What began themselves «Skomorokhs»? and the music!



Столик на двоих в "Вечернем клубе"

Библиотечка газеты "Вечерний клуб"

Издательство "Экоцентр-ВНИРО" Москва 1993

Александр Градский: У них были основания нас опасаться. И Ельцин не стал исключением.
Живая коллекция

- На вашем юбилейном концерте обращали на себя внимание дамы. преподносящие цветы. Стойкие поклонницы. Помните ли вы аудиторию 60-х?

- Конечно! Было совсем иначе. Все только начиналось. Со стороны публики это было чисто интуитивное влечение. Были заинтересованность, испуг. Оглядывались по сторонам, а в особенности когда слышали острые тексты. Сегодня - полная раскованность, граничащая с расхлябанностью, с хамством...
Сейчас нашей публике предстоит пройти следующий этап - научиться сдерживать хамское в себе и радоваться искренне, по-доброму тому, что происходит на сцене, научиться оценивать истинное умение певца, музыканта. Это долгий процесс. Но переход от зажатости к свободе уже произошел.

- Власти наши всегда с подозрением относились к року перед этим - к джазу. Но они тем не менее с роком заигрывали, выпускали его понемногу из подвалов, не так ли?

- Вот именно, понемногу. Дозированно. Мне разрешали петь мои песни в зале, но запрещали - во дворцах спорта. Если к одной песне не придерутся, так - к другой или третьей. Их пугало, что 10 тысяч человек будут слушать "Батон за 28".
Почему они так боялись митингов первых? Они за себя боялись. На воре и шапка горит. А вдруг поймут, кто виноват на самом деле. Они прекрасно понимали, откуда может прийти опасность. И мы прекрасно понимали, что у них есть основание нас опасаться и ко всему были готовы. Я не удивился, когда в Киеве из обкома прибежали посмотреть, почему публика так бурно себя ведет на моих концертах. Я не удивился, когда в 81-м теперешний наш президент, а тогдашний свердловский секретарь Ельцин запретил мои концерты. Не сам лично, возможно...
"Антисоветскую" песню "О Высоцком" мне запрещали петь везде. И когда я ее пел, несмотря на запрет, я знал, на что иду. Время было глухое. Когда в 85-м или, может, в 86-м милиция что-то сделала с Шевчуком, об этом все узнали. Кинчева кто-то оскорбил или жену его - об этом вся страна узнала. А когда из нас кого-то забирали или избивали, ни одна живая душа об этом не могла узнать. Так что смелость тогда и сейчас измеряется разными мерками. К Белому дому приходили, потому что не прийти было нельзя. Как не прийти, когда там уже 100 тысяч собралось? А вот стоять вшестером на площади, как Богораз с друзьями в 68-м...

- У вас, оказывается, личный счет к Ельцину? Влияет ли это на ваше восприятие его в новой политической роли?

- У меня нет счета и не было. Я исполнял злые песни про партию, которую он представлял, вот и все. Не думаю, что у него было личное отношение ко мне. Ему доложили - "чуждое искусство"... Разумеется, это не избавляет его от ответственности за снятие концерта.

(Прим. авторов: УКАЗ ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ О присвоении почетного звания "Народный артист Российской Федерации" Градскому А.Б.)

- Помимо идеологического барьера на пути рока был и остается сейчас барьер возрастной. Взрослых рок пугает. Концерты рок-музыки, считают многие, подходящая среда для проявления запрограммированной (генетически) агрессивности молодежи.

- Слово "агрессивность" нельзя употреблять в разговоре о роке. Это активная музыка. Собираются люди, получающие удовольствие от активной музыки. Они же не заставляют прохожих трястись вместе с ними.

- Но порой бьют стекла в электричках, разбивают лампы на эскалаторах в метро!

- Можно то же самое делать, просто напившись портвейна.

- В том-то и дело, аналогия слишком очевидна...

- Понимаю, приведу другой пример. Лет 40 назад на концерте Лемешева его поклонники тоже поломали стулья. Музыка тут ни при чем. Тут другое. Массы. Огромные толпы, и потому гораздо больше, чем в камерной аудитории, людей, способных впадать в экстаз. Если в аудитории в 100 человек найдется один такой, то на 10 тысяч в Лужниках таких уже сотни. Они и творят всякие мерзости, на футболе такие вещи случаются регулярно.

- Футбол - это жестокое противоборство, провоцирующее некоторых на трибунах.

- Ну, может, что-то похожее на провокационный элемент присутствует в роке. Активная ритмика, основа рока, вызывает у людей яркую реакцию приятия или неприятия. И вот классическая ситуация: человек, не желающий принимать не интересную ему музыку, закрывается от нее как бы "броней", а рок-музыка взрывает эту броню с легкостью. Вот откуда раздражение. Покой людей нарушается, но рок тут ни при чем.
Действие рока (но и всей музыки) подобно действию наркотика: в малых дозах это приятно, в больших - увы. Но огромное большинство любителей рок-музыки нормальные люди, и они, подчеркиваю, никого не призывают разделить их увлечение. Они не затаскивают писателя Распутина в дискотеку.

- Распутин, Белов - писатели-"почвенники" наступают на рок с другой позиции - как охранители национальных традиций в культуре.

- О, с ними очень легко спорить. Ведь вот что любопытно. Пока отечественный рок был англоязычным и как бы американским, буржуазным, ужасным, хоть вешай его, эти уважаемые писатели молчали, а когда появился русский рок и стал таким образом фактом русского искусства, началась принципиальная борьба. А как бороться? Навесили всегда лежащий под рукой ярлык космополитизма. Но подумайте: ведь опера, симфония, балет придуманы не в России.

- Переход от англоязычия к русскому в нашей рок-музыке - когда и при каких обстоятельствах это призошло?

- Русский язык для рока неподходящий. Но настало время, это было в 66-м году, когда я понял, что даже достигнув совершенства в исполнении моих любимых вещей, я окажусь в тупике. Да просто-напросто это было мне не интересно. А вот работать над русским текстом, наоборот, было интересно.
Мне помогла известная статья Маяковского "Как делать стихи". Он предложил систему деления слов по слогам, позволяющую создать рифмы, не только в конце строк, но и внутри. Получилась гибкая конструкция, влезающая в жесткие рамки рока. Фраза приобретала стремительность, пластичность. Так был найден ключ.
"Скоморохи" стали петь "русские" вещи в 66-м году. А это в свою очередь довольно неожиданно для нас привело к тому, что мы из танц-зала перешли на эстраду концертную. Мы ведь очень долго играли только на танцах. А тут смотрим: публика и танцует, и слушает. Кто-то в конце зала пляшет, а в основном стоят полукругом и слушают. Тут-то мы и догадались: надо пробовать концерт.
Это был сложный переход от танцевального "сэйшнового" образа к эстрадно-артистическому. Спустя много лет, пройдя этап сидящей и слушающей публики, мы ринулись к "сэйшн", но уже в новом качестве, конечно. Теперь кто хочет - слушает, кто хочет - танцует. Толпа стоит перед сценой и создает себе кумира.

- Причем каждые несколько лет нового... Что это, ветреность юной аудитории рока или закон жанра, требующий постоянного обновления стиля?

- Тут сложнее. Вот, к примеру, Шевчук уже в 81-м, 82-м делал то, что и сейчас, но популярность пришла к нему только в 87-м. Он дождался своего часа - времени, когда аудитория дорастет до понимания именно таких вещей.
Я своего часа никогда не мог дождаться. Может это невезение, может, закономерность.
Тут вот что происходит. Когда ты что-то открываешь: новый язык, новый образ - поначалу это принимают немногие. Мало-помалу этот образ становится более привычным, и уже не только ты один этот образ отрабатываешь. И в тот момент, когда публика созрела для того, чтобы полюбить и принять это всей душой, именно в этот момент, не позже, не раньше, появляется человек, угадывающий ситуацию. Именно он становится кумиром. Так очень вовремя появился Макаревич, спустя пять лет после того, как я оставил придуманный мной образ, оставил потому, что мне стало скучно в этом образе жить. Тут пришел Андрей, взял за основу стандарт, что я наработал, добавил потрясающую индивидуальность, доверительность и стал кумиром уже подготовленной аудитории. Я так это вижу. Он может думать что угодно, но мне очень просто это анализировать, потому что я профессиональный музыкант, я могу разложить все это по полкам.
Затем вот что было. То, чем я занимался в 69-м, 70-м, изысканиями в сфере экзистенциализма, стало доходить до публики гораздо позже, в конце 70-х. Тут появился Гребенщиков, который возвел это все в систему, довел, что называется до ума. Тут совпадение, удачное совпадение во времени появления таланта и готовности аудитории за этим талантом пойти.

- Наверное, этот процесс органичный, музыкальный процесс, тут ведь речь не идет о заимствовании?

- Разумеется! Когда толпа устала от художественного изыска и потребовалась разрядка, появлялись группы панковые, постпанковые - "Звуки My", "Алиса". Появились новые люди... Вот такой ряд выстраивается: Юра Ермаков, Градский, чуть позже Ситковецкий, Макаревич, Гребенщиков, ленинградская волна. После этого - свердловская волна, такие группы, как "Наутилус", "Агата Кристи"...
Мало-помалу создается организация людей, работающих в этом жанре, уже весьма разветвленном, с командами хард-рока и так далее...

- А что дальше? Что ожидает русский рок в условиях безграничной свободы?

- Я убежден, что наш рок будет развиваться в сторону роста профессионализма, и со временем, может быть, произойдет то, что не произошло до сих пор: русский рок сделается общемировым явлением. Пока об этом говорить не приходится.





Яндекс.Метрика