Just advertisingThe singer's voice ringing in prohibitively high register, his hatred, strength, faith! This episode of the vocal instrument then becomes - a kind of montage of several layers of music and noise. The basis of the whole - a bass ostinato rhythm (synth and drums). «The upper floors of the» built from the same time sounding the three greatest pieces of classical works, «Mass,» Bach's «Requiem» by Mozart and «The Rite of Spring» by Stravinsky... Read more - Songs on the music and arrangement. So, it all started with the «Skomorokhov» in 1966, where you played with Gradsky, Buynova and Shakhnazarov. What began themselves «Skomorokhs»? and the music!



Парад п(р)отухших планет

Над обрывом

"Экран и сцена" № 9 (165), 11 марта 1993 г.
Собрал для сайта АГ - Олег Петухов


Удивительные всё-таки люди жили в нашей стране лет этак ещё сто (да и меньше, чем сто) назад. Всё понимали – включая и то, чего пока не было, - всё предвидели (ну, почти всё), а сколько знали! И ещё: они умели видеть себя со стороны, порой и пошутить над собой. Да, были времена…
Вот, скажем, Достоевский был, выражаясь по-нынешнему, национал-патриотом. Ну, был, был, что тут спорить: считал Россию превыше всего, а всяких прочих за людей не держал. Если бы у меня было здесь ещё страничек пять лишних, я бы мигом на основе самого же Достоевского всё объяснил подробнее. Но дело, в общем-то, не в этом, а опять же в том, что Достоевский просто ТАК СЧИТАЛ, но никогда бы в жизни нипочём (это, надеюсь, и доказывать не надо) никого из "прочих" пальцем бы не тронул.
А кроме этого, Достоевский, считая всё это вполне серьёзным, в то же время, полагаю, понимал, что по большому счёту такая оголтелость и нелепа, и смешна. Впрочем, я не только полагаю, но и мог бы это проиллюстрировать. Маленький пример приведу здесь: в одной из относительно ранних своих статей, "Зимние заметки о летних впечатлениях", сетуя, как водится, по поводу пренебрежительного отношения иностранцев к русским, Достоевский вдруг нарочито пародийно излагает собственные мысли: "Чёрт возьми, мы тоже изобрели самовар… у нас есть журналы… у нас…" И сразу же становится ясно, что Достоевский понимал, какая пропасть уже тогда лежала между Россией и цивилизованным миром и, видимо, потому-то в более тяжёлые минуты состояния своей души он и находил отдушину в национал-патриотизме: обидно же, право дело! Но уж чего заслужили…
Но давно уже нет ни Достоевского, ни людей, хотя бы относительно приближающихся к этому уровню культуры, к этому чувству самоиронии, да мало ли ещё к чему. И вот, как выражался один английский драматург, со смешанными чувствами печали и радости (в зависимости от пристрастий) мы в последнее время почему-то всё чаще любуемся на телеэкранах на физиономии б. членов ГКЧП. Ну, в самом этом факте ничего особенного, конечно, нет: раз у нас демократия, то отчего же их и не показать? Непонятно только, почему же всё-таки столь часто.
А, с другой стороны, коли уж все они теперь обыкновенные граждане, то вполне можно задуматься и порассуждать о том, чего это они там говорят. В том смысле, что спорить с людьми, "томящимися в застенках", как-то вроде не с руки. Ну а теперь, выходит, можно. Вот, скажем, под сенью невзоровского орла недавно (как мило выразился сам Невзоров, в чистый понедельник) нам был продемонстрирован товарищ Крючков, по-прежнему считающий, что "союз нерушимый" развалили какие-то "агенты влияния"…
Ещё забавнее было появление небольшой группы экс-путчистов (Павлов, Бакланов, Шенин) в "Пресс-клубе" Киры Прошутинской. Тема происков Тель-Авива, Вашингтона и, кажется, каких-то ещё шпионских центров активно поднималась и там, правда, обвинялся уже не один Горбачёв, а всё нынешнее руководство. (Знающий всё Невзоров, кстати, в своей передаче сказал, что Союз, мол, развалили 15 человек). Цвет нашей журналистики (ну, там, Минкин, Радзиховский, Быков из "Собеседника"…) с трогательной дотошностью ловил злодеев на слове, те с достоинством огрызались, и всё это, знаете ли, напоминало сценку какой-нибудь графской охоты, где стая ручных хищников (в смысле - собачек) травит полузатравленную группку хищников диких. Это, видимо, не очень вежливо – ну да что делать, так вот показалось… Впрочем, я такие охоты видел только в кино, а в жизни, возможно, они выглядят иначе.
И всё же впечатление было малоприятное. Подумалось и о том, что воистину люди не умеют взглянуть на себя со стороны (и те, и другие). Ну и, конечно, уже ни в какие ворота не лезло, когда один из присутствующих сказал приглашённым экс-узникам: "Вы – дерьмо!". И оскорблённая троица ушла (да и я бы ушёл). Правда, Прошутинская объяснила, что будто бы они и так собирались уходить. В общем, всё как-то скомкалось.
Но тут произошло событие, заставившее вспомнить именно о тех милых временах, с которых я начал. Встал певец Градский и сказал, что от имени то ли этики, то ли совести требует, чтобы человек, нанёсший публичное оскорбление, либо извинился, либо вышел вон (тот не вышел, но изобразил что-то вроде извинения). Потому что спорить можно, а оскорблять людей нельзя. Даже если очень хочется. И с этим я совершенно согласен и очень хотел бы пожать Александру (отчества не знаю) его честную, мужественную руку. Но, к сожалению, я с ним не знаком.
И всё-таки как хорошо, что чувство порядочности, оказывается, ещё существует. Пусть даже у одного человека в зальчике, где их с полсотни.

Сергей Бурин





Яндекс.Метрика