Just advertisingIn contrast to the «Slavs» and «Scythians», «Skomorochi» is mostly performed their songs - Gradsky, Buynova, Shakhnazarov. Each long and carefully rehearsed - thought over the party instrumentation. Creativity was a collective, proposals were accepted or rejected by the whole ensemble... Read more - Songs on the music and arrangement. So, it all started with the «Skomorokhov» in 1966, where you played with Gradsky, Buynova and Shakhnazarov. What began themselves «Skomorokhs»? and the music!



АЛЕКСАНДР ГРАДСКИЙ стоит $200000

По материалам журнала «ОГОНЕК» №32 (4619) ноябрь 1999
Александр Градский

Говорить, что Градский - «уникальное явление эстрады», «живой классик» или «легенда русского рока», стало сегодня такой же банальностью, как «лошади кушают овес». Своеобычность его дарования, изощренность репертуара и непревзойденность вокального мастерства признаны и в Отечестве, и за пределами оного. Безголосые коллеги и безголовые критики никак не могут простить ему таланта, замешенного на крутом характере, и острого языка, подкрепленного серьезным образованием и вкусом, и оттого, судача о Градском, нередко пропускают в его фамилии букву «р».
А Градский на них - ноль внимания.
Он держится отдельно - и на подмостках сцены, и на подмостках жизни. За словом в карман не лезет. Цену себе знает. И в отчаяние никогда не впадал: он, подобно Иосифу Бродскому, «позволял своим связкам все звуки, помимо воя». В ноябре Александру Градскому исполнится 50 лет.

- Александр Борисович! Скажите, как очкарик очкарику, вы операцию никогда не хотели сделать?

- Меня Святослав Николаевич Федоров просто последними словами ругал! Ведь я свою жену отправил к нему на операцию еще лет пятнадцать назад, и у нее все прекрасно, а себе так и не сделал.

- Дорожите имиджем интеллектуала?

- Нет. Может, просто побоялся... Вам кофе с сахаром?

- Без...

- И правильно, тем более сахара в доме все равно нет.

- Боретесь с весом?

- И с весом, и никто из домашних не любит ни масло, ни сахар. Да и хлеб у нас бывает очень редко.

- Вы уж извините, что я с очков начал. Многие творческие люди страшно недовольны, что современные, пользуясь вашим знаменитым словечком, журналюги о творчестве их не спрашивают, а только о диетах, евроремонтах да пластических операциях...

- А с моей точки зрения, далеко не у всех «творческих людей» есть творчество.

- Ну к вам-то это не относится!

- Как сказать... Однажды я подумал: без чего я смогу обойтись? Выяснилось, могу обойтись без сочинения музыки - с 91-го года ничего не написал, кроме эскизов к «Мастеру и Маргарите» (опера, замысел которой Градский вынашивает уже лет двадцать. - В.В.) и двух-трех полупесен... И без сочинения стихов обойдусь - ни одного стихотворения за все это время, исключая какие-то куски к «Мастеру»... А без пения не могу. Во-первых, чтобы как-то зарабатывать и не умереть с голоду, во-вторых, чтобы самовыражаться. На ниве пения я сделал массу новых для себя вещей. Спел в Большом театре. Вспомнил «Шлягеры уходящего века» вместе со Светлановым и Долиной. Несколько сольных концертов, где и русская народная музыка, и романсы Рахманинова, и арии из опер. Не обойтись мне без пения.

- Одна моя подруга, известная пианистка, лауреат, дипломант и все такое, призналась как-то, что испытывает за роялем чуть ли не оргазм. А вас во время пения подобные чувства захлестывают?

- Момент полного счастья: я, публика и Бог. А вот чистой физиологии никогда не было.

- А кино или театр не прельщали?

- Я могу сыграть все что угодно, только актерских амбиций у меня нет. Я никогда не искал драматической актерской работы, а предложения поступали. Ваня Дыховичный предлагал мне и Вере Глаголевой играть в «Черном монахе». Были пробы, показавшиеся мне сильными. Но я сказал: «Ваня, если я буду играть, то буду играть так, как я хочу». Не хотел я никакой дипломатии, ведь можно было согласиться на его условия, а потом в процессе съемки перетянуть одеяло на себя, а это не мой стиль. Да мы и приятели с Иваном. В общем, ничего не получилось. В результате снялись Любшин и Таня Друбич. А еще было странное предложение от Алексея Германа.

- Неужели в «Хрусталева» вас заманивал?

- Да. Герман - человек совершенно уникальный, одержимый. Настоящий художник. Но он мне предложил невозможное: бросить все, отказаться от пения, от музыки и сниматься. «Считай, это главная роль - мой отец. Думаю, ты сможешь». Говорил, съемки займут приблизительно год. Как оказалось, растянулись лет на десять. Хорош бы я был, если бы согласился!

- Как вы сформулировали отказ?

- «Алексей, - говорю, - я человек профессиональный, вы скажите, когда и куда приехать, я приеду, но коллективная жизнь, как сектанты в лагере, - это не для меня. Мой любимый Никита Михалков так же делал: собирал всех в замкнутом пространстве, они там священнодействовали, снимая картину. Я этого совершенно не понимаю!»

- Что для вас важнее - общение или одиночество?

- Одиночество. Если бы я был вынужден постоянно общаться с людьми, то сошел бы с ума... Помните Мерил Стрип в фильме «Выбор Софи»? Гениальный момент! Фашистский офицер предлагает заключенной самой выбрать: кого из двоих ее детей оставить, а кого - в газовую камеру. И она кричит: «Сожгите мою маленькую дочь!» Страшнее этого я ничего в кинематографе не видел... Но если бы вдруг мне предложили выбирать, не между детьми, конечно, я бы выбрал одиночество.

- Ну, не будем о грустном. Вам с вашей роскошной шевелюрой не предлагали рекламировать шампунь?

- Никогда! Знают, я откажусь. Или столько, сколько я бы за это запросил, мне бы никогда не заплатили. Но я могу что-нибудь отрекламировать. Это работа, и ничего предосудительного в ней я не вижу.

- Вот Паваротти рекламировал Римский банк...

- Я подозреваю, не меньше чем за миллион долларов. А мне бы хватило и двухсот тысяч.


Влад ВАСЮХИН





Яндекс.Метрика