Just advertisingPerhaps, if by protesting against the stagnation then applies the term «punk» then Gradskij was just such a «punk» is already long before the concept became a universal phenomenon. He was a kind of Jim Morison and Mick Jagger on our stage... Read more - Информация сотовый поликарбонат купить воронеж на нашем сайте. Songs on the music and arrangement. So, it all started with the «Skomorokhov» in 1966, where you played with Gradsky, Buynova and Shakhnazarov. What began themselves «Skomorokhs»? and the music!



Концерт для тенора со шлягером

"Белорусская деловая газета"
1999
Концерт для тенора со шлягером - Александр Градский


Юбилейное выступление Александра Градского собрало полный зал Белгосфилармонии. Минск оказался в числе трех городов мира (Нью-Йорк, Минск, Москва), где певец в этом году представляет не только песни собственного сочинения, но и классический репертуар: Бизе, Верди, Пуччини, Рахманинов, неаполитанские песни и русские романсы. И если в "Карнеги-холл" Градский пел под оркестровую фонограмму, то в Минске выступал в сопровождении Государственного академического симфонического оркестра Республики Беларусь (дирижер - Петр Вандиловский).
К сожалению, переезд по железной дороге сказался на здоровье Александра Борисовича: за день до концерта он чувствовал себя неважно. Тем не менее на следующий день певец был в хорошей форме, отчего овации звучали с завидным постоянством. Причем бурю восторгов вызывали не только классические номера в исполнении самого Градского, но и оркестровые темы. Столь же тепло было принято и второе отделение концерта, некоторые номера прерывались шквалом аплодисментов.

После концерта певец дал эксклюзивное интервью "Белорусской деловой газете":

- Александр Борисович, в Беларусь вы приезжаете не впервые. В 1968 году вы целый год прожили на Гомельщине.

- Дело в том, что артистке кино Татьяне Окуневской нужен был аккомпаниатор. Это было замечательное время. Помню Речицу - прекрасное место. Город Жлобин, где на въезде стояла огромная картина, изображавшая свинарку с кривыми руками и обрубленного поросенка. На картине было написано: "Жлобпромторг выполнит свой план". Я запомнил это на всю жизнь! Жил в гостинце "Сож" в четырехместном номере за двадцать три копейки в день на четверых. В номере был умывальник. Обычно мы покупали буханку хлеба и небольшую банку томатной пасты. Наши временные девушки таскали нам из дома горячую картошку. Жили хорошо.

- В Минске вы впервые выступали вместе с симфоническим оркестром?

- Да. Это вообще шестой подобный концерт.

- Вы ведь в последнее время выступаете довольно редко?

- Просто я очень много выступал прежде. И мне надоело. Я в Киеве был раз восемь или девять, в Иркутске - десять... Устаешь психологически. И потом, я ведь зарабатываю, сидя дома, пишу музыку и выпускаю пластинки. К тому же есть какая-то общественная жизнь. Я, например, первый заместитель председателя Союза композиторов Москвы. Физиологической "дыхалки" на все может и не хватить. Я ведь очень мало отдыхаю. Хотя раньше, до тридцати пяти лет, обязательно каждый год три месяца отдыхал в Крыму. Там сочинял, купался, то есть почти ничего не делал. Сейчас, к сожалению, получается отдыхать лишь две-три недели в году.

- Кстати, как вы все-таки восстановились, ведь накануне концерта чувствовали себя, прямо скажем, неважно?

- Сам не знаю. Но очень счастлив, что повезло восстановиться, потому что хотел хорошо отработать концерт. И он прозвучал намного лучше, чем обычный, когда у меня вообще нет проблем со здоровьем. Наверное, психологически я испугался до такой степени, что Господь меня пожалел.

- Можете ли вы провести аналогии между восприятием американской и минской публики?

- Экзальтация одна и та же. Но качество разное - не лучше и не хуже, просто другое. Там больше ностальгии. Здесь - понимания. В Нью-Йорке публика оценивала технику и мастерство. Здесь - смысловое содержание. Надо вовремя улавливать, чего ждет от тебя аудитория. Скажем, хочет больше проникнуться? Тогда в США проходили и Шопен на фортепиано, и Дебюсси, а пьеса Скрябина для левой руки, довольно сложное произведение, вообще прошла "на ура". Никто не скучал. Для Минска в оркестре нарочно был подобран такой репертуар... ну, безоговорочный хит. Здесь нужны были убойные "шлягеры" вроде сочинений Россини, чтобы зритель не усомнился в том, что происходит действительно что-то приличное.

- А вот насколько отличаются лично ваши ощущения, когда вы находитесь один с гитарой и выступаете с оркестром?

- Они абсолютно разные. Это я первым придумал так сидеть в оркестре в то время, когда оркестранты играют. Кайф невероятный! Дело в том, что из-за общего звукового дисбаланса в зале (такое бывает) ты "теряешь" некоторые группы инструментов, то есть слышишь общую музыку, но какую-то тему или какой-то контрапункт теряешь. Внутри же оркестра наслаждаешься тем, что слышишь все! Тем более, когда прилично играют. Ты как бы участвуешь в создании музыки.

- Ну да, я видел, как вы шутками поднимали настроение оркестрантам во время репетиции...

- Дело в том, что надо было завести себя и людей. Потому что оркестр - очень сложный организм. Ты должен профессиональным людям доказать свою музыкальную состоятельность. Не вокальную. О вокальной речь не идет: она у меня и так есть. Когда же ты один с гитарой, ты сам себе хозяин. Я уже привык к этому. Мне просто комфортно.

- Но когда выходите на сцену, волнение испытываете?

- Когда один с гитарой - практически нет. А с оркестром, с другими исполнителями - да. Но очень небольшое. Чаще всего только в случаях, когда петь надо обязательно, а нездоров. Однако такое случается редко.

- Александр Борисович, что вы имели в виду, когда, внося во время репетиции изменения в партитуры, произнесли следующую фразу: "Это обычная теноровая хренотень. Приезжают тенора и все убивают"?

- Есть такой старый вокальный анекдот: "Курица не птица, тенор - не музыкант". Девяносто девять процентов теноров абсолютно выветрили себе мозги высокими нотами. Поэтому музыкантам с тенорами всегда трудно. Тенора очень часто не думают о музыке как таковой, а лишь о том, как протянуть ту или иную ноту. Это и убивает музыку. Поэтому быть тенором и понятым музыкантами как музыкант - очень высокое дело. По крайней мере для меня. Я воспринимаю это как хорошую спортивную задачу. И хотя я образованный музыкант, но все равно оркестранты очень придирчивы ко мне. Они более внимательны к солистам, чем аудитория и другие солисты. Завоевать признание у оркестра, особенно тенору, - дело сложное.

- С Беларусью вас теперь связывает еще один проект: вы пишете музыку для фильма Пташука по роману Богомолова. Какая конкретно задача была поставлена вам?

- Композиторская. Я должен быть автором картины как музыкант, как композитор, должен спеть пару песен. Две уже написаны. И хотя все оговорено, подписано, вопрос пока остается открытым. Дело в том, что мне не хочется участвовать в этом проекте "абы как". Хочется, чтобы это был хороший фильм. Мне ведь до сих пор не очень везло. Хотя некоторые кинокартины, которые я делал, впоследствии были в общем-то популярны. Но мне они не всегда нравились. Это же произведение - "В августе сорок четвертого..." - мне нравится давно. И у меня есть свое видение, каким должен быть фильм. Сейчас я еду в Москву, и завтра-послезавтра продюсеры картины покажут мне уже снятые отрывки. Будем обсуждать. Впрочем, не только я должен принять окончательное решение: его должны принять и авторы фильма, и продюсеры, режиссер. И поскольку мы все в этой компании относимся друг к другу хорошо, делать одолжений никто никому не будет.

- А ноябрьский день рождения вы как все-таки будете встречать?

- На концерте.

- Вы вообще любите отмечать юбилеи?

- Раньше ни разу не получалось: какие-то неровные даты случались - сорок два года, сорок три. Но чтобы концерт проходил в день рождения - такое будет впервые.


Сергей ШАПРАН





Яндекс.Метрика